Ferus Draw
I am... that I am?
Она была красивой. Всякий раз видя её я робел, а она мне кокетливо улыбалась и я всё тянул не в силах подойти и сказать ей что-нибудь. А потом уже стало поздно. Нет, она не ушла к другому, её сбил автомобиль. Эту новость по началу я воспринял прохладно, словно в газете прочитал о незнакомом мне человеке, да и на самом деле мы знакомы не были, она конечно знала как меня зовут и я знал её имя, но дальше этой линии никто не шагнул. Лишь она сделала шаг с тротуара и...
Где, как и почему наши с ней взгляды пересеклись вам знать не обязательно, поэтому я не стану вдаваться в подробности. Они лишь займут время и иссекут уродливыми трещинами созданную мной картину запечатлённого лёгкого электрического всплеска встретившихся взглядов, настолько стремительного и незаметного никому кроме этим двоих.
Да, я не придал должного значения этой новости, но через несколько месяцев до меня таки докатилась взрывная волна.
А что если бы я тогда в одной из десятков представленных мне попыток подошёл к ней? Ведь она могла остаться жива! Я тут же рассказал эту мысль своему другу Димке, потому что стоял в это время у него на кухне и курил вместе с ним в форточку. Знаете как это бывает, вот стоишь ты где-то, может сидишь, не важно, вдруг какая-то неведомая сила уносит тебя далеко-далеко, бьёт с размаху молотом по затылку и ты оказываешься на прежнем месте, но тебя так тряхануло что глаза стеклянными стали.
- Старик, не начинай! А если бы ты подошёл к ней и в результате вы оба под колёсами оказались? И почему в конце концов ты? Почему ты так какой-нибудь актрисе иностранной не переживаешь погибшей, а ведь это почти одна и та же ситуация. Ведь жизнь могла закинуть тебя куда угодно и ты мог с актрисой переглянуться вот так же.
Как он объяснил, когда я начинаю думать о своей причастности к чьей-то гибели, это начинает воплощаться в реальность. А так как я был не только робким трусом, но и трусом впечатлительным, я сдался и свою мысленную причастность к трагедии перечеркнул, оставив лишь мимолётный образ и тысячу раз прокручивающиеся сцены навсегда потерянных для меня возможностей.
А потом это растворилось вереницей дней и ночей.
Вон он я. Если вы мне симпатичны, я приму вашу сторону в споре, да я бесхребетный. С Димкой мы почти не видимся, он женился и его свободное время иссякло, а я стал добровольно погружаться в ил своей холостяцкой заводи. Я не из тех романтизированных холостяков, у меня нет кучи номеров девчонок, заместо этого я владею длинным списком адресов порно сайтов. Я часть легиона расквартировавшегося в своих тесных жилищах, на своих невесть каких работах, где все мы держимся из последних лишь бы не уволили, потому что искать новое место страшно. Я слишком стыжусь, я слишком боюсь косых взглядов, я слишком Я. Я старею, толстею и тупею. Новая прослойка, отсутствия которой мир бы и не заметил и с не угасающей стабильностью продолжает не замечать её присутствия. Так всё и шло чередом пока мне не приснилась она, та самая девушка угодившая под колёса. Вид у нее был усталый и потрепанный, мы сидели в моей кухне за столом и она курила. Дым вился и тянулась неловкая пауза, нарастая чугунным ядром внутри меня. Я всё так же не знал с чего начать, а её вид был более чем отстраненным, и увидев цветы рядом с ней я промямлил что-то вроде того:
- Не печалься, смотри какой букет я тебе купил.
Она хмыкнула, вмяла окурок в пепельницу и впилась в меня взглядом.
- Не ври, эти с кладбища. - она кивнула на букет.
Я готов был сквозь землю провалиться.
- Костик, что же ты делаешь?
- Прости, я не хотел, с цветами этими... Да и вообще, ну ты же понимаешь. - бубнил я.
- Я не об этом. Что ты с жизнью своей делаешь?
- Что? - ей то какое дело, думал я, но глаз на неё поднять не решился.
- Вот смотрю я на тебя и думаю что не случись бы той аварии, жила бы я с тобой, с размазнёй и слюнтяем.
- А тебе там лучше?
- А мы не обо мне разговор ведём. Да и разговором то не назовёшь.
Она встала.
- Букет себе оставь.
Я проснулся. И вы думаете задумался, за голову взялся? Запил. Пил так долго что всё вокруг стало вязким и тягучим - время, движения, сам воздух. А я стал предметом. Предмет не думает, он лишь как механизм совершает действия. Предметам не снятся сны, они ни к чему не стремятся, куда бы ты предмет не поставил, там же и будет ему место. И так бы и продолжалось, только я чего-то не учёл и что-то во мне словно надорвалось, но я не о душевном, меня пронизывала безумная боль. Меня рвало, вязало узлами, я ползал за водой на кухню и обратно к унитазу не в силах встать даже на карачки, а в перерывах между болевыми спазмами отключался. Я чувствовал себя заспиртованным уродцем в банке, не пригодным к жизни и бьющимся в агонии.
Когда голова прояснилась я вызвал себе скорую и меня госпитализировали с острыми желудочными проблемами. Я в сине-белой больничной палате, за окном зима. Никакого контраста, одно сливается с другим, вот так палата моя разверзлась до самого горизонта. И я начал мечтать. Я представлял себе ангела во плоти в белых одеждах со спокойным и мудрым взглядом, сестру милосердия к моей никчемности. Но администрация больницы на ее место приняла пожилую женщину без половых признаков, эмоций и речевого аппарата, робота одним словом.
И возможно вот он реабилитационный и переломный момент моей жизни, а может я выйду отсюда и снова пущу по накатанной.
А как поступили бы вы?